1/8
Please reload

НЕДАВНИЕ НОВОСТИ

Врач скорой помощи стала детским онкологом

Два года назад, перед поступлением в ординатуру, Ксения Комратова выбирала новый вектор своей профессиональной жизни. ЛОР-врач, педиатр... Среди возможных вариантов мелькнул ещё один — детский онколог. За него-то и зацепилось внимание девушки. 


Спустя два года Ксения вернулась в родной Орёл уже в новом статусе детского онколога и пришла на работу в отделение онкологии, гематологии и аллергоиммунологии НКМЦ. 

— Наверное, самый частый вопрос, который вы слышите: почему вы так кардинально сменили свой род деятельности? И почему детская онкология?


— Вообще я — взрослый врач, у меня был сертификат "Лечебное дело", но в один момент я решила, что хочу работать с детьми. Почему онкология? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Во-первых, у региона есть потребность в такого рода специалисте. Ведь на тот момент, когда я поступала в ординатуру, онкологов не было вообще. Во-вторых, мне захотелось что-то поменять в своей профессиональной жизни. По той специальности, где я работала раньше, мне показалось, что я уже добилась всего, чего хотела. Я отработала в скорой помощи восемь лет.  Пришла работать туда после третьего курса университета: сначала — санитаркой, потом — фельдшером, затем — врачом. 


— Почему вашим выбором стала детская онкология?


— Детская онкология сегодня — одна из наиболее развивающихся отраслей медицины. Каждый день открываются какие-то новые препараты, какие-то новые методы лечения. Это всё интересно с точки зрения открытия каких-то новых генетических мутаций, возникновения таргетных препаратов... Я верю в то, что мы когда-нибудь научимся побеждать эту болезнь. 


— Говорят, что онкология — одна из самых сложных отраслей медицины. Здесь гораздо чаще и быстрее происходит профессиональное выгорание специалиста. Как считаете?


— Я считаю, что можно работать в абсолютно любой специальности. Главное — воспринимать всё это как работу и быть свободным от эмоций. Много раз было такое, что хочется пожалеть ребенка лишний раз, не проводить ему какую-либо неприятную манипуляцию, например, не переклеивать катетер. Но все эти послабления всегда выходят боком и врачу, и пациенту. Когда ты начинаешь жалеть, становиться на их сторону, то всё это приведёт лишь к некачественному лечению. Поэтому, мне кажется, что можно хорошо делать свою работу только в том случае, если ты относишься к ней с точки зрения врача. Ведь наша главная задача — чтобы дети были здоровыми. А о моральном комфорте пусть заботятся их родители. При этом, конечно, все вышесказанное не значит что мы какие-то роботы, что нам совершенно не жалко наших пациентов. Просто врач должен делать то, что должен.


— Двухлетнюю ординатуру вы проходили в ННПЦ имени Димы Рогачёва. Расскажите о работе там.


— Да, последние два года я провела в Москве в федеральном, теперь уже национальном, научно-практическом центре имени Димы Рогачёва. Это большой красивый центр, то самое разноцветное здание, которое фигурирует во всех материалах фонда "Подари жизнь". Я думаю, это лучшее место для обучения. Я очень рада, что имела возможность попасть туда. Мне кажется, всё, что можно увидеть в России, есть там. Там работают высококлассные врачи, специалисты своего дела. Мне кажется, что если и учиться, то только у них. 

— Спустя два года вы вернулись в родной город и начали работу в нашем центре. Каковы первые впечатления?


— Везде есть свои плюсы и минусы. В федеральном центре ты работаешь немного на другом уровне: у тебя есть всё. А в регионе ты остаешься один на один с суровой реальностью. И это становится для врача хорошей школой. Но пока всё здорово. Мне нравится коллектив. Мне нравится то, что даже младший медицинский персонал у нас особенный. Ведь наши пациенты требуют особого подхода. Например, если в отделении любого другого профиля мы можем позволить себе где-то не помыть руки на входе, где-то зайти в отделение в бахилах, то здесь эти правила жизненно важны. И это хорошо, что мы вышли на тот уровень, когда и санитарки, и буфетчицы, и учителя, которые приходят заниматься с детьми, и просто посетители стараются эти вещи добросовестно исполнять. Мы занимаемся лечением детей совместно, поэтому важно, чтобы коллектив был одинаково настроен: все одинаково мыслят и понимают всю важность каких-то простых мероприятий, и с этим не возникает проблем. Очень важно сохранить всё то, что у нас есть сейчас, и не растерять это в дальнейшем. 

 — Какие трудности есть в отделении сегодня и какие перспективы вы здесь видите?

 

— Самая главная сложность — это нехватка медицинского персонала. На наших медсестёр возложена колоссальная работа, её гораздо больше, чем у любой медсестры в любом другом отделении. Работать у нас — это огромный труд, особенно, когда дети круглосуточно получают химиопрепараты. Наши медсёстры не делают внутримышечных инъекций, а работают с центральными венозными катетерами. Большой труд вырастить такую медсестру. Поэтому основная проблема такого специализированного отделения, как наше, — это нехватка кадров. 

 

По роду ординатуры на различных конференциях мне приходилось сталкиваться с врачами из других регионов. Могу точно сказать, что наше отделение не хуже, чем в других регионах. Думаю, в дальнейшем мы будем его и дальше развивать. У нас много идей, задумок.

Меня радует, что у нас с Иваном Владимировичем (прим. — заведующий отделением онкологии, гематологии и аллергоиммунологии НКМЦ) — одна школа обучения, и мы смотрим в одном направлении.  Поэтому, думаю, в дальнейшем у нас всё получится. Я считаю, что любые планы исполнятся, если над их реализацией работать совместно: и персоналу, и руководству нашего центра. 

Please reload

Please reload