Please reload

НЕДАВНИЕ НОВОСТИ

Бессмертный полк. Герои подпольного госпиталя.

07/05/2018

... Шел 104-й день войны. В оккупированном Орле оставалось около тридцати тысяч жителей, которые не успели, не смогли или не захотели бежать, и тысячи раненых солдат и офицеров.
Немцы заняли лучшие здания города, в том числе военный госпиталь на углу Комсомольской и Красина. Всех раненых выбросили на улицу, безногих, безруких, в окровавленных бинтах. В первый день оккупации немцы не занимались ни документами, ни проверками, ни расстрелами. Наступила ночь, страшная ночь с третьего на четвертое октября. Врачи, фельдшеры, медсестры госпиталя не оставили своих. Было принято безумное и единственно правильное решение переправить их в инфекционное отделение областной больницы, в Школьный переулок. 


О, Господи, они почти все были там! На носилках, на досках, на любых подручных средствах они спасали наших солдат и офицеров. Кто мог идти сам, шел сам, остальным помогали. «Всю ночь с третьего на четвертое октября мы носили раненых», — вспоминает В. Л. Цветков.


На месте нынешнего Тургеневского моста стоял хлипкий мостик, который каждую весну сносило половодьем.  Мостик скрипел и качался, но дело свое выполнял. Вот по нему-то и переправляли раненых бойцов наверх, в Школьный переулок, в инфекционное отделение, заведовал которым Владимир Иванович Турбин.

Утром следующего дня весь двор был полон стонущими и умирающими русскими солдатами и офицерами. Пришел немец в погонах и сказал: «Это наши военнопленные. Завтра вы должны перевезти их в пункт сбора военнопленных. Если вы этого не сделаете, через час все врачи будут расстреляны». Пунктом сбора был централ, тюрьма, одно из самых страшных мест Орла. Доктор Турбин стал первым и главным организатором лечебной помощи, потом пришли к нему хирурги. Он был великим диагностом, иными словами, всех, кого можно было спасти, он спас. 


Турбин распределял раненых, попутно определяя диагностику и лечение. «И вот тогда я его увидел, — вспоминает В. Л. Цветков. — Все были распределены по палатам, по коридорам, в подсобных помещениях, каждому нашлось место». В то же время врачи и медсестры лихорадочно придумывали истории болезни. Солдаты и офицеры Красной Армии стали колхозниками ближних деревень, жителями Орла, Бог весть кем они стали, немцы уважительно относились к документам. Когда через несколько дней по городу пошли полицаи, все документы были в порядке, а на заборе отделения появилась надпись по-немецки и по-русски: «Не входить. Заразная болезнь».
Часто говорят: «Они исполняли свой долг», забывая, что исполнение долга в нашем отечестве обычно организовывалось государством. Здесь ничего этого не было и в помине. Не стояло за русской больницей, за подпольным госпиталем ни партийных. Ни комсомольских организаций, ни секретных служб. Только Совесть и Любовь. 

Сегодня трудно понять то время, которое продолжалось без малого два года, но это была целая эпоха. За каждое срубленное дерево полагался расстрел, дома стояли без запоров, чтобы оккупанты могли войти днем и ночью. Впрочем, к тем, кто принимал новый порядок, немцы относились лояльно, или, выражаясь на новорусском языке, толерантно.


Зима с 1941-го на 1942-й год была страшной. Седьмого ноября ударили морозы, которые не отпускали до самой весны. Всю зиму немцы гоняли обитателей Орла расчищать снег. К Новому году начался мор: люди погибали от голода и холода, умирали от болезней. При отступлении наши подожгли элеватор. Многим удалось набрать горелого зерна, его томили в чугунках, а потом ели. Хлеба не было, соли не было, ничего не было, только горелое зерно. Запаса дров в инфекционной больнице хватило на две недели.


В этих невероятных условиях доктор Владимир Турбин воистину совершил подвиг. «Да, он совершил подвиг, — пишет В. Л. Цветков в своей книге «Звезды мерцают…» — Он совершил подвиг в борьбе с тифом и другими инфекциями в условиях необычайно переполненных палат. За обнаруженную вошь или грязь он давал такой разгон, что не пожелаешь; сам сутками не покидал отделения следил за порядком, спал в железной дезкамере, где прожаривали все, что было на больных и на постелях, сам искал насекомых, изолировал, лечил – все сам!»


К декабрю тиф был побежден, но надпись на заборе осталась. Странно, что их никто и не выдал. А ведь немцы подсылали провокаторов под видом санитаров и медсестер, даже одна врачиха появилась, которая служила осведомителем в гестапо. Значит, дело было поставлено грамотно. Если бы гестапо узнало, что Турбин скрывает военнопленных и тех, кто прячется от угона в Германию, его вместе со всем персоналом русской больницы расстреляли бы сразу.

 

Вместе с доктором Турбиным в подпольном госпитале спасали жизни Мария Михайловна Юрасова, Людмила Александровна Цветкова и Нина Ивановна Яичкина. Так инфекционная больница работала до ухода немцев. Не считая гражданских лиц, русская больница спасла около тысячи бойцов и командиров советской армии.

 

 

 

 

 


 

Please reload

Please reload

Архив
1/8